Марк Самойлов: «Ни в одной консерватории вас не научат писать мелодии. Мне они даются легко»

Марк Самойлов

В Музыкальном театре приступили к репетициям лирической комедии о Великой Отечественной войне «Небесный тихоход». Автор музыки — популярный российский композитор Марк Самойлов. Его спектакли, а всего их более 40, сегодня в репертуаре практически всех музыкальных театров России. А с Волгоградом до нынешнего сезона сотрудничество было скорее прохладным. Успех последней премьеры «Комедианты», состоявшейся в нынешнем сезоне, стал новым этапом в творческих отношениях композитора и коллектива. О прошлом и будущем питерский композитор рассказал «Первой газете».

 — Марк Самойлович, композитором надо родиться?

— Наверное, да. Хотя я очень поздно к этому пришел. Собирался поступать на математический факультет. Я не учился в музыкальной школе. Брат пришел с фронта, привез аккордеон, и я освоил инструмент самостоятельно. Когда мне было 13 лет, сочинил свой первый вальс. А потом увидел трофейный австрийский фильм о Шуберте и ошалел. Купил нотную бумагу, тушь и сел сочинять ни больше, ни меньше как концерт для фортепиано с оркестром. Мне очень нравился этот каллиграфический процесс, и я написал толстую с позволения сказать партитуру. Хотя фортепиано и в глаза не видел, не знал нотной грамоты и гармонии. Помните, как у Блока: «Нас всех подстерегает случай». Вот и у меня так в жизни случилось. Девочка знакомая отнесла мое творение в музучилище, и педагог Вадим Николаевич Салманов что-то там увидел. До сих пор не понимаю что, поскольку это была настоящая белиберда. Он стал со мной заниматься. И я поступил в музыкальное училище при Ленинградской консерватории на теоретико-композиторское отделение. У меня сразу какие-то сумасшедшие успехи поперли. Я увлекся джазом, меня стали привлекать как аранжировщика. В 20 лет уже руководил большим коллективом в составе Ленконцерта. Стал неплохо зарабатывать. На третьем курсе уже был знаком с Утесовым, мои песни пели молоденькие Кобзон и Хиль. Именно то, что все легко пошло меня и погубило. От звездной болезни никто ведь не застрахован, особенно в юном возрасте.

Я бросил училище, вернулся туда только через два года, в консерватории дошел только до третьего курса. Хотя теперь, когда мне уже 73, я ни о чем не жалею. Так сложилось. Хотя, был момент меня стала грызть идиотская зависть: почему я не пишу оперы или симфонии. Поделился как то сомнениями с моим другом композитором Андреем Петровым. Он мне сказал: посмотри на наших коллег симфонистов, их музыка не востребована, а тебя ставят по всей стране.

— Вас называют учеником выдающегося композитора Василия Соловьева-Седого.

— Его биограф так написала. Он услышал мою оркестровку песни Пахмутовой на одной из репетиций в Ленконцерте и заинтересовался моим творчеством. Я был тогда совсем мальчишкой, а он — великий мастер. Я провел с ним рядом 22 года. Учился у него не столько музыке, сколько жизни. Мы любили одни книги, он доверял мне, познакомил меня с уймой известных людей. Его мало кто знал, он был человек закрытый. Это была система средневекового обучения: мастер и ученик.

— Откуда взялась любовь к оперетте?

— Опять же случай. Я в театры и как зритель редко заходил. Главреж театра имени Ленсовета Игорь Владимиров пригласил написать меня музыку к одному из драматических спектаклей. И тут же мне предложили сотрудничество с другими ленинградскими драматическими театрами. Вместе с Григорием Портновым и артистом Константином Григорьевым написали оперетту «Верка и алые паруса». Мы просто шутили, а спектакль поставила вся страна. Потом появился театр, где я собственно и родился как композитор. Я написал музыку к драматической пьесе Самуила Алешина «Тогда в Севилье», которую ставили в драмтеатре имени Комиссаржевской. Показал материал в Иваново, и режиссер отложил запланированную «Марицу». Я создавал недостающие музыкальные номера для хора, оркестра и солистов без рояля в гостиничном номере. Считаю, что я родился дважды: в день своего рождения, и в день премьеры этого спектакля, которая состоялась в 1971 году. Может это лучшее, что я вообще написал.

— Почему же так получилось, что Волгоградский театр только в нынешнем сезоне обратил внимание на ваше творчество?

— Не знаю, наверное, это зависело от художественного руководства. Хотя на сцене театра шли несколько моих спектаклей. То, что было 20-30 лет назад я и не помню, а в последнее время и не рвался особенно. Правда, очень хотел работать с дирижером Вадимом Венедиктовым. Он очень хороший музыкант. Сейчас у театра много моих спектаклей в планах, но даже не знаю радоваться этому или печалиться. То, что «Комедиантов» собрались ставить, узнал, чуть ли не случайно. Это была инициатива театра. Спектакль получился хороший. Рад, что будут ставить «Небесный тихоход». На мой взгляд, это и есть патриотическая работа, а не знамена и лозунги. Именно так я и представляю себе любовь к родине. Очень жду премьеру «Анны Карениной», на мой взгляд, получилась очень любопытная штука.

Последние пятнадцать лет я только работаю, только пишу музыку. Чем старше становлюсь, тем легче работать. Профессия композитора заключает в себе целый комплекс наук: гармонию, полифонию, инструментовку и так далее. Этому можно научить любого человека. Невозможно научить только одной вещи, ни в одной консерватории вас не научат, как написать мелодию. И это загадка. Мне легко даются мелодии. И самое главное я не утратил интереса к профессии. И, наверное, в силу своего возраста уже не утрачу.